>
>
«Одной рукой душил, другой бил по лицу — а я не кричала: боялась разбудить детей»: как мой любящий муж за год превратился в садиста

«Одной рукой душил, другой бил по лицу — а я не кричала: боялась разбудить детей»: как мой любящий муж за год превратился в садиста

21.11.2019
49
Анна в больнице после очередных побоев мужа
Из личного архива

«Классно, когда есть мужик в доме»

При знакомстве у Андрея (имя изменено) был очень положительный образ: мог помочь человеку на инвалидной коляске заехать в горку или купить детям-сиротам мороженое. Его приняли хорошо, очень понравился родителям и друзьям. Все радовались, что я в надежных руках. Тогда он не употреблял алкоголь, изредка — безалкогольное пиво. Говорил, что раньше «по пьяни» творил нехорошие вещи. Я думала, что просто задирался на других парней в барах, клубах. В целом, его поведение мне не внушало никаких опасений.

Мы начали встречаться. Потом он переехал к нам: с моей дочерью-подростком от первого брака мы жили в своем доме. Я думала: «Классно, когда есть мужик в доме». Как-то все наладилось, свет везде выключается, шкафчики закрываются. В общем-то, все было нормально. Через год начали планировать беременность. Это было наше совместное желание.

Первая ссора

Однажды, когда я была на четвертом месяце беременности, мы поехали на день рождения знакомого. Тогда Андрей уже начал выпивать. На вечеринке резко позвал меня домой. Приехали, выяснилось: кто-то из парней сказал ему, что «бывший хочет меня вернуть». Он психанул и кинул в меня кошкой. У меня был огромный синяк сбоку живота. Я сказала: «Убирайся и больше сюда не возвращайся». Около недели мы прожили раздельно. Потом он вернулся — и все опять вроде стало нормально. До Нового года прожили мирно. Андрей звал меня замуж периодически, но я не торопилась. После праздника все-таки согласилась.

Был хорошим, но устал

Последние месяцы беременности он очень старался для меня. Если зашкаливали гормоны, то сглаживал углы. Идеальное было время... Родился сын, муж был замечательным, много работал. В сентябре, когда сыну было около пяти месяцев, Андрей не приехал домой ночевать. Потом заявил: «Вам будет лучше без меня, я чувствую себя никчемным».

Видимо, слишком много на него свалилось каких-то трудностей, обременений. Конечно, я сейчас начинаю оправдывать его. Но это слабость.

Вторая крупная ссора произошла перед следующим Новым годом. Приехал его друг... и начался настоящий трэш. Андрей строил из себя суперхозяина: кулаком по столу треснул — и все вокруг бегают. В итоге мы разругались, он кинул в меня собакой. Я развернулась и посреди ночи уехала. Андрей начал звонить моей маме с матами и угрозами, говорил, что я уехала непонятно куда и непонятно зачем, даже сказал: «Чтоб эта тварь сдохла». Он звонил всем моим друзьям посреди ночи, лил на меня словесные помои.

Утром я вернулась домой. От собаки было полностью расцарапано лицо. Сказала, чтобы собирал вещи и уезжал вместе с другом. Как только товарищ уехал, Андрей начал ломиться домой: «Ты же понимаешь, что я все это написал, потому что был зол на тебя». Я настояла, чтобы он извинился перед моей мамой. Мы помирились.

На 23 февраля пригласили моих родителей к нам. Новогодняя история с грубым поведением Андрея повторилась. Папа не выдержал: «Я не позволю, чтобы с моей дочерью так разговаривали». Они чуть не передрались, в итоге родители уехали.

«Он загнул меня под руль и начал методично бить»

Все шло к расставанию. В мае мы разъехались. Было много ругани, унижения в мою сторону. Однажды он должен был посидеть с сыном. Ребенок был у бабушки, мы поехали за ним. В машине возле дома Андрей начал мне выговаривать. Я сказала спокойно: «У меня кроме ненависти к тебе больше ничего нет». Он ответил: «А у меня желание вывезти тебя в лес и избить».

Он потянулся в мою сторону. Как объяснил позже, хотел открыть дверь и выкинуть меня из машины. А я подумала, что он хочет ударить, оттолкнула его за лицо и поцарапала нос. Он взял меня за волосы, загнул под руль и просто методично начал бить головой, держа сзади за шею. После этого выбежал, выволок меня за волосы из машины. Пошел потом, попил водички спокойно.

Я забрала ребенка от бабушки, вызвала такси и уехала. Дома закрылись на замок. И услышала, что он приехал. Я хотела написать на него заявление, но меня отговорила подруга. Сейчас безумно жалею, что не сделала этого. Позвонила его другу, попросила, чтобы тот связался с Андреем, сказал, чтобы уехал с моего двора. В итоге этот друг увез его в другой город на несколько дней, чтобы сделать ему алиби. Будто они уехали гораздо раньше, и ничего описанного мной вообще не происходило.

«Одной рукой душил, другой бил методично по лицу»

После приезда Андрея в город я собирала его вещи, а он вывозил их. Я продолжала жить своей жизнью. Подала на развод и на алименты. Но чувства все равно накатывают. Осенью он попросил увидеться, я разрешила. Андрей приехал с пивом. Уложил ребенка и напился. Мы начали ругаться. Он собрался ехать домой нетрезвым. Я забрала ключи от машины. Он начал кричать: «Ты у меня жизнь забрала, сына забрала, еще и последнее — машину мою — хочешь забрать?». Выскочил на улицу, я закрыла дверь на замок, видела, что он уже на взводе. Сказала, когда успокоится, пусть возвращается и проспится.

Около часа ночи так и произошло. Я, ничего не подозревая, открыла дверь. Он схватил меня за волосы, протащил по крыльцу, оттащил за угол дома, сказал: «Здесь тебя никто не увидит». У меня частный дом, с окон этот угол не просматривается, плохо освещается. Пока он тащил, я просила его успокоиться.

Андрей сел на меня сверху и стал бить. Одной рукой душил, другой бил методично по лицу. Самое страшное, что я даже не кричала: боялась разбудить сына и напугать дочь. Я смотрела мужу в глаза, плакала, говорила: «Андрей, успокойся, что ты делаешь». Потом начала задыхаться и терять сознание. В этот момент у него на миг случилось просветление, он меня отпустил. Я ему сказала, что отдам ключи. Зашла домой, выкинула ключи из окна и он уехал.

Сразу после я ему скинула фото моих ран — а он попытался сделать вид, что ничего не знает. Ответил: «А что с тобой случилось? Кто тебя так? Иди сюда, пожалею».

Конечно, тогда надо было просто вызвать полицию. Но я не оценила масштабов бедствия.

«Я согласилась, чтобы на него завели уголовное дело»

В тот день я просто боялась выйти из дома. Думала, что он караулит за углом. Было страшно ложиться спать: Андрей знал все тайные лазы в дом. Мне показалось, что была трещина в челюсти. Потом стало больно наступать на ногу. Утром поехала в травмпункт. Рентген ноги показал осколочный перелом, практически сразу повезли на операцию. Поставили спицу. С ней ходила больше месяца.

У меня зафиксировали повреждения средней тяжести: осколочный перелом пятой плюсневой кости, многочисленные ушибы лица, кровоподтеки, ссадины на лице и теле, глаз подбит, гематомы на руках, ногах, бедрах, на подбородке синяки.

В таких случаях автоматически возбуждают уголовное дело, мне оставалось только сказать: «Да, претензии имею» и подписать документ. Странно только, что все это затянулось. Я вышла из больницы и думала, что мое дело сразу отдадут на судмедэкспертизу, а после ее заключения Андрею предъявят обвинение. Но пока ему даже не звонили, следователь сказал «дать ему время расслабиться, чтобы он не ожидал». Радует, что в полиции считают: все шансы довести дело до суда есть, и ему хотя бы «условку» дадут.

Кстати, потом я узнала, что первую жену он тоже пытался задушить. Из-за этого они развелись. И сейчас, когда дело, хоть и не быстро, идет к суду, я нашла ее, попросила выступить на заседании. Единственное, не понимаю, почему наши общие знакомые не сказали этого мне. Все знали, могли просто намекнуть, типа, будь с ним аккуратнее. Я бы лишний раз подумала.

Что происходит сейчас?

Когда я была в больнице, было нереально страшно. Думала переехать к подруге — у нее пустует квартира. Но дом без лифта, третий этаж, я на костылях. Это невозможно.

В первый день после выписки дома у меня была паника. Но сейчас, спустя время, я чувствую себя безопасно. Лаз, через который можно было попасть без ключа, заколочен. У меня бывает страх ночью, когда видно, что я хожу по дому. Думала продать его. Есть желание уехать куда-то. На всякий случай купила газовый баллончик.

Несколько раз Андрей попросил увидеться с сыном, я отказывала. Если его осудят, буду пытаться хотя бы ограничить родительские права. Лишить совсем вряд ли получится.

Что изменилось после этой истории?

Все лето у меня была какая-то надежда, что человек изменится, одумается, будет пытаться возобновить отношения. В эту семью я вложила очень много сил. Думала, что это навсегда, не будет никаких разводов. Я заботилась о нем. У нас были общие цели — хотели взять ребенка из детдома, даже записались в школу приемного родительства.

Материалы по теме
«Кувалда с сиренью в „мерседесе“ соперника»: как мстят красноярцы
Буйные Курганчики, цианид в водозаборе и интимные анкеты

И с этим человеком я была готова работать над собой, развиваться. При этом чувствовала, что он деградирует. В общей сложности мы прожили вместе три года, спустя примерно полтора года после начала отношений проявилась его «темная сторона». Наверное, все должно было произойти, чтобы я вычеркнула Андрея из своей жизни.

Я стала больше копаться в себе. В начале лета очень винила себя, что недодала человеку заботы. Но, прочитав все наши переписки с самого начала на «трезвую» голову, поняла, что он мной просто манипулировал. Андрею постоянно требовалось доказательство его значимости, мужественности. У него очень ранимое мужское самолюбие.

Я благодарна, что это человека больше нет в моей жизни. У нас скоро развод. На суд по алиментам он не пришел.

Сейчас я не стремлюсь ни к каким отношениям. Мне правда страшно доверять свою семью мужчине. Раньше такого не было. Я не скажу, что я какая-то искалеченная или загнанная. Наоборот, это все сделало меня сильнее.Мне очень многие сейчас говорят: «Смотри, не помирись с ним». А я понимаю, что самое страшное, когда женщины в таких ситуациях прощают. Я не намерена этого делать.

Примечание от редакции: В настоящее время российское правительство не рассматривает домашнее насилие в качестве «серьезной проблемы» и считает, что его масштабы в стране «достаточно преувеличены». Такая позиция, как пишет «Коммерсантъ», высказана в официальном ответе Минюста в ЕСПЧ, где рассматриваются дела четырех пострадавших женщин, включая Маргариту Грачеву, которой бывший муж отрубил кисти рук.

Беседовала Влада Калиниченко специально для интернет-газеты Newslab.ru

Рекомендуем почитать