Мои нечеловеческие подвиги продолжаются: вслед за лучшим рассказом года Олега Ермакова я прочел рассказ одного из шорт-листеров премии имени Юрия Казакова Георгия Давыдова «Как избавиться от сверчков».
Должен сказать, что выбрал я Г. Давыдова из прочих победителей премии (как я понял, шорт-листеры там тоже победителями считаются) можно сказать «по блату»: с Георгием, если не ошибаюсь, я некоторое время учился на одном курсе в одном из российских вузов. Гоша — парень занятный, умный, общительный. Мы с ним еще на абитуре познакомились, в день знакомства гуляли по Москве восемь часов и все восемь часов он говорил, не умолкая ни на минуту. Благо я человек молчаливый и тогда еще слушающий (это сейчас я уже и не слушаю никого, кроме начальства), поэтому на активное участие в беседе и не претендовал. Должен сказать, что речь Георгия — одна из сильных его сторон. Говорит он обаятельно, интеллигентно, артистично, красиво. Только что слишком много. Поэтому даже тренированный слушатель в конце концов прилично устанет. Не знаю, как он изменился с годами, ибо после той первой восьмичасовой прогулки я уже почти с ним не общался, хоть мы еще пару лет сидели в одной аудитории. Наверное, мне хватило его ума, обаяния и экспансии с запасом на все последующие дни, недели и годы.
С 2009 Г. Давыдов стал активно печататься в ведущих литературных журналах России («Новый мир», «Знамя»), с чем я его и поздравляю и искренне за него радуюсь. Победа в премиальном отборе Казаковки вполне ожидаемый и по логике заслуженный результат.
Итак, рассказ «Как избавиться от сверчков». По сравнению с Ермаковым здесь хотя бы что-то просматривается. Речь в рассказе идет об уничтожении на рубеже тридцатых годов двадцатого века невиннейшего общества по изучению русских усадеб. Уничтожил его, понятное дело, НКВД. Особо ничего нового, про НКВД и чего он творил много всего печатано. Написан рассказец не блестяще, местами кажется и коряво, но довольно плотно, информативно, с определенным и, пожалуй, удачным игровым, цитатным построением. Никаких новых мыслей там нет, никакого свежего взгляда, стиля, дыхания автор не демонстрирует.
На минуту некое щемящее чувство возникает: вот, а этих-то зачем поубивали?... Но, во-первых, тогда стольких поубивали, что сожалеть уже не о чем да и не имеет особого смысла. Да и пресыщены мы этой темой. А во-вторых, Давыдов хитер, он еще в годы моего с ним знакомства бы мастером подпускать всякие сотые смыслы. Также и здесь: если медитировать над этим рассказом, там можно много всего нарыть: в частности, некая цитатная игра отстраняет автора, сам автор, кажется, ничуть не сожалеет о разогнанном обществе. А ведь и правда, общество вроде невинное, но в те годы (а люди в обществе по изучению усадеб были умные, все сплошь дворяне или известные личности, и Давыдов это спецом акцентирует) само слово «усадьба» уже было вражеским, и понятно, что создание такого общества было сродни контрреволюции. Членство в этом обществе, если хотите, можно расценивать как протест кучки отверженных советским строем людей против этого самого строя. В человеческом плане, хотя он тоже явно не выражен, это рассказ о доверии или же о том, что все эти благородные господа, изучавшие русские усадьбы, ни черта не понимали в людях: ведь сдал-то их энкавэдэшникам человек, которого они считали своим, «хорошим парнем». На деле же «хороший парень» был внедренный агент. Но у Гоши все так обтекаемо, нечетко, по-московски тонко, что ничего более определенного и не скажешь. Понимаю, что эта неопределенность и есть авторский стиль и это, наверное, даже неплохо. Но больно уж тема избитая.
В связи с этим общее соображение: современные авторы пишут только о том, о чем можно писать, о чем писать безопасно. Никакие запреты они не намерены рушить и даже не помышляют об этом. О том, что у нас демократия и запреты сняты, полагаю, из здравомыслящих людей никто и не скажет: ясно, что это не так. Даже если б у нас и была демократия, все равно запреты б существовали. Тем более, когда демократии у нас нет. Вот и особого желания рыпаться у современных прозаиков я не наблюдаю. Литераторы скорее думают сейчас о карьере, о том, чтоб печататься, а не о новых взглядах, открытиях, о собственной оригинальной стилистике. Это если судить по нашим официальным журналам. Но официальные журналы все же не есть настоящая литература. Журналы зависимы, они кормятся, как правило, в гос. структурах и им, конечно, не выгодно продвигать что-то смелое, современное. Могут ведь и лишить финансирования. Поэтому «как бы чего не вышло» — главный девиз всех официальных лит. изданий советской власти, сейчас не менее актуален. Поэтому народ в инете и топчется: там пока еще можно что-то свеженькое отыскать.
Антон Нечаев
