>
>
>
О важности сельских библиотек, дешевом сексе и «иронии судьбы» по-сибирски

О важности сельских библиотек, дешевом сексе и «иронии судьбы» по-сибирски

25.08.2008
1

Красноярский писатель и по совместительству обозреватель «Красноярского комсомольца» Александр Силаев побывал на Севере — показывал себя и коллег миру и сам на мир смотрел. Комар не съел, водка не сгубила, за борт не смыло (хотя такого исхода путешествия Силаев не исключал), так что теперь его путевые заметки — уже вторая их часть — перед вами.Заплыв на Север

Хочешь иногда поделиться светлым и чистым, а учишь какой-то бяке. Так, я пристрастил интеллигенцию поселка Бор к нехорошему слову «формат». Мы шли под дождем на какую-то встречу, и я сдуру ляпнул местной библиотекарше: «А в каком формате встреча-то

Они мне это потом раз десять припомнили. «Вы, Александр Юрьевич, сегодня не в формате», «а сегодня вы в формате» и т. д. Чувствуется, что слово «формат», от коего так страдает творческий люд в столицах, вошло в лексикон местных библиотекарей. Будут им теперь поднимать культуру и прочее.

Читка не пытка

Вообще библиотека в таких местах, как Бор или Туруханск, — очень важна. Книжных магазинов нет. Интернет есть, но в особых местах и в особое время (в той же библиотеке, к примеру), и это не обыденная реальность, как в Красноярске. Выйти в Интернет — как жителю краевого центра… ну, скажем, прокатиться на лодке. В принципе, ничто не мешает, но все равно — событие. Если в районе хочется почитать, то ходят в библиотеку, ибо больше в самом деле некуда.

Хочется ли? Вопрос, где больше читают, как и вопрос, где больше пьют — в районе или столице края, — так и остался невыясненным до конца. Это надо было остаться и посмотреть (или вообще «делать социологию»). А если на глазок? Если на глазок, то читают. Особенно — дети. Вроде лето. Мертвый сезон. Но каждый день в библиотеку заходят несколько посетителей. Учитывая, что население Бора пара тысяч человек, а население Туруханска — около шести, это очень и очень большой процент. Явно выше, чем процент красноярцев, расположенный ходить в краевую библиотеку.

В библиотечной системе Туруханского района трудится несколько десятков человек, общий книжный фонд — несколько сотен тысяч книг. Еще раз — см. количество населения. Как говорил один персонаж: впечатляет. Долгими зимними вечерами, а равно и зимними и летними днями — Читать - это классно! весь район может при желании зачитаться так, как в метрополиях и не снилось. И, повторяюсь, процент реально читающих — велик, особенно по сравнению с ожидаемым. В общем, если какой сноб полагал в северных районах сугубое варварство, сноб ошибся. То есть и варварства тоже хватает, но его хватает и в Красноярске, и в городе Москве, и в городе Нью-Йорке или нет?
Это существенно разные типы варварства и культурности, да. Но к этому — чем представилась северная жисть в целом — еще вернемся.

Развлекательный комплекс

Пока все как в большом мире. Такие модельки. Администрация. Японские джипы и советские джипы «Нива». Библиотека — храм культуры. А злачные места есть?

Гуляем по поселку Бор. Выходим на окраину. Там стоит большой синий шатер, в нем, судя по музыке и голосам, удалое молодежное забухалово. На пороге появляется парень, орет в мобилу: «Подходи, на х…, в шатре наши все!» Стало быть, вот оно — развлекательный комплекс. Все как в большом городе, ага. Правда, редко бывает, чтобы в некоем месте собрались «только наши», но здесь может быть только так.

Все жители, надо думать, знают друг друга в лицо и все свои — кроме приезжих. Есть некоторый риск заходить. Но нам, по счастью, в шатер не надо.
А в библиотеке народ приветлив.
В конце концов, мы там — гвоздь программы.
Пригвоздив свое, плывем далее, теплоход «Чкалов», следующая высадка — Туруханск.

Секс за 25 рублей

Душ на теплоходе стоит 25 рублей. Заходишь. Из душа соседнего женским гласом: «Да, да, еще, еще, милый». Ребята тоже выложили монету, и вот оно — отрываются. Жизнеутверждающе и ритмично.
Выходишь. Как-то неловко даже.
Хотя и радостно: сколько всего хорошего можно поиметь на теплоходе «Чкалов» всего за доллар!

Обед на лету

В первый же день добрые туруханцы устраивают гостям рыбалку. Находится мужик с лодкой, мастерит нам удочки из палок и лесок, плывем. Проплываем легендарные скалы. По словам мужика-рыбака — отсюда колчаковцы сбрасывали в воду большевиков. По его словам — сбрасывали долго. Чуть ли не годами.Заплыв на Север
Веет историей. А так — веет природой. Енисеем, который уже раза в три шире красноярского.

От комаров и мошки местные надевают специальные шлемы. Они смешные, но лицо спасается. Остальное — черт с ним. Но главное средство от комарья, видимо, все же привычка. Рано или поздно должно стать просто по хрену. Ну висят над тобой 20—30 крылатых тварей, зато какие елки! Травы! Енисей!
Что еще хорошо? Днем и в поселке тебя почти не едят. Пиршество начинается ближе к ночи и ближе к тайге. Если особо не гулять, не съедят, но гулять хочется, иначе зачем мы здесь?

А ля Киркоров

Висят плакаты про нас. В туруханской библиотеке — само собой. Но и по городу тоже. В том числе — огромные, на щитах. «Состоится встреча с писателями Э. А. Ахадовым, А. Н. Нечаевым, А. Ю. Силаевым…»
Чувствуешь себя поп-звездой.

В последний день замечаем, что из трех портретов на шестах — уцелели полтора. Писатель Ахадов сорван полностью, писатель Силаев — болтается, только поэт Нечаев — висит как надо. А висели мы, родимые, на высоте двух-трех метров.

Версия нулевая — ветер. Но это скучно. Версия первая — терроризм. Ну как в поселке Бор. Однако встречи к тому моменту уже прошли, и возникает версия романтичная: писателя Ахадова порвали на сувениры. Какая-нибудь романтичная туруханка. А что? Ахадов говорил больше всех, вел мастер-класс и нравился вроде всем, от 10-летних до 50-летних. И вот под покровом ночи отчаянная женщина крадется, влезает на столб, рывок, еще рывок… И дома у нее сейчас — Ахадов в рамочке.

Фанат «Зенита»

То, что с нами происходит, — это не экстрим, говорит нам вечером писатель Ахадов. Послушайте-ка, братья-писатели, как оно бывает. Силаев и Нечаев навострили чуткие уши.

«Как я оказался в Красноярске впервые? — риторически вопросил писатель Ахадов. — Я живу в Красноярске, но я сюда не хотел. В 1986 году я летел в Баку, а прилетел сюда».

Началось с того, что молодой Эльдар Ахадов жил в Ленинграде и болел за «Зенит». И вот «Зенит» становится чемпионом, и Ахадов отмечает это событие, после чего вылетает… чуткие уши уже уловили классику — это фильм «Ирония судьбы». Но так было, клянется Ахадов. Он летит в Баку, прилетает в Красноярск и отказывается покидать салон самолета. В аэропорту Емельяново его выводит милиция.
Полупьяный-полупохмельный, в кармане пять рублей, два пирожка и вымпел «Зенита» в руках. С этого началась его Сибирь.
К счастью, его приютила знакомая женщина. Да, он ни разу не был в Красноярске, но у него нашлась знакомая женщина. Ей было страшно, что это пьяное непонятное существо ее зарежет, но женское сердце способно на все, включая и понимание. Болельщику «Зенита» нашлась комната, а утром женщина повела его на Столбы.

Горячий азербайджанский парень залезает, по его словам, на какой-то «столб». Но отказывается слезать. Героическая женщина-альпинистка снимает гостя с горы, а тот улетает. В Баку, куда и хотел. Но главное — Сибирь началась.

Спустя 22 года Эльдар Алихасович сидит с нами в Туруханске и рассказывает эту историю.

Открытая дверь

На ночь дверь в гостиницу не запирается. Но в нее все равно ломится какой-то мужик. Долго ломится. Минут десять. Очень хочет открыть, но в другую сторону.
Добрая тетенька спускается, распахивает дверь. И здесь — апофеоз. «А мне к вам и не надо», — заявляет мужик и убредает куда-то в ночную тайгу.

Александр Силаев, «Красноярский комсомолец», фото автора

Рекомендуем почитать