>
>
>
Трехголовый дракон Канского фестиваля

Трехголовый дракон Канского фестиваля

31.08.2015
2

Кажется, в Канске за последний год не изменилось ничего. Туда можно попасть, преодолев четыре часа на автобусе и оказаться перед сожженным деревянным зданием – первым, что бросается в глаза, когда выходишь на улицу; или преодолев четыре часа на поезде – все равно окажешься перед тем же деревянным зданием. Самое главное, что нужно понять: это здание не просто часть пейзажа или повод расстраиваться – оно и есть Канск, на который насаживаются буквально сверху разные объекты и инсталляции – можно пытаться дотянуться до звезды, нарисовать на брусчатке что-то большим бетонным карандашом – а это здание так и будет зиять своими темными окнами.

В Канске ничего не меняется так же, как не меняется нигде, только ему это ставят в вину все приезжие, оказавшись в большом зале ГДК – объединяя, родня город и фестиваль:

  • традиционно иногда не известно, что в итоге покажут и что получится;
  • традиционно веселятся на задних рядах молодые местные жители;
  • традиционно одна-единственная женщина ходит на все показы и везде задает вопросы и все это терпят и отвечают ей (что она делает весь остальной год? неважно, ведь в следующем августе она снова будет в ГДК);
  • традиционно уничтожили один из объектов – и вот к фестивалю восстановили;
  • традиционно мало местных зрителей;
  • традиционно успели построить немного не то, что хотели, на набережной, и так далее.

Фестивальщики что-то делают, город живет, в конце концов, у всех ощущение, что могло быть лучше – про следующий, юбилейный, фестиваль, который пройдет под темой «Гений места», организаторы пока говорят с сомнением (политические, экономические причины, вдруг город будет отторгать).

Выставка в холле ГДК включала в себя объекты с фестивалей разных годов
Фото: Newslab.ru

Фестиваль открылся синемадиджеингом немецкого коллектива Filmgruppe Chaos под звуки московского дуэта Der Finger: последние годы открытия или закрытия склоняет к немому кино и всему, что с ним связано: четкость знаков, удивительная ими насыщенность изображения, которое само по себе начинает говорить, обаяние пленки с ее потертостями и визуальными особенностями. Из установленных в зале трех проекторов на сцену (задний экран и несколько дополнительных боковых, прозрачных и пропускающих кадры) сливались короткие фильмы: сюжеты не считывались, меланхоличная музыка увлекала в пересменок цветных фильтров, рождающих прекрасные пятна, за границей которых можно было найти чистое удовольствие от смены изображений.

Filmgruppe Chaos и Der Finger (открытие XIV Международного Канского Видеофестиваля)

http://www.youtube.com/channel/UC78wtCQ-aG8SUELdR5sL59A

Опыт прошлого года (тогда, видимо, было больше свободы) показал, что три фестиваля (видео, архитектурный и литературный) надо разделять ­– организаторы решили занять ими весь август, но в итоге отказались от этой идеи и снова провели всё за неделю. Центр архитектурного фестиваля – конкурс, в этот раз посвященный преобразованию острова на реке Кан. Этот небольшой зеленый оазис, названный «Островом неподдельного счастья», обещают соединить с землей к 2020 году, а сейчас пытались соединить метафорично.

Символический мост через реку Кан на Остров неподдельного счастья

http://www.youtube.com/channel/UC78wtCQ-aG8SUELdR5sL59A

Материалы по теме
Канский видеофестиваль: кино в аэропорту
Инсталляция с фонарями, мотыльками и пленкой

Группа художников под управлением француза Бертрана Госселина (тот самый, который три года преобразовывал аэропорт в Канске) «заселила» остров аборигенами и сделала несколько мостов. Аборигенами были огромные тени, ложащиеся на кроны деревьев, проекции на белые ткани, человечки, с другого берега совсем небольшие, там же теперь лежит мамонт, оказавшийся съеденным – его кости белели на утро после, а с берегов через реку попытались настроить друг к другу мосты. С набережной протянули световые лучи-прожекторы, с острова – устроили целое цветовое представление.

Ничего поражающего, но выглядело это любопытно (как обратная метафора): на самом деле заселили не остров, а набережную, где еще несколько лет назад ничего не было, а сейчас собирается под сотню людей, где большинство – жители Канска, чтобы посмотреть на световой луч, бьющий откуда-то оттуда: три дня подряд, под проезжающие мимо поезда.

Хотя набережная, которая должна была в этом году обзавестись фонарем, так его и не получила (видимо, не нашли инвестора), зато тут поставили сваренный из листов железа «Памятный камень» (иронично) и новую лавочку, спроектированную художниками Вячеславом Мизиным (один из членов группы «Синие носы») и Андреем Черновым – это ярко-красная лавка-качалка.

 Другой фестиваль – литературная «Зазубрина» в этом году вышел в город – на главной площади, рядом с «Памятником неизвестному Художнику» поставили сцену, на которой три дня смешивали канских и московских поэтов: удивительно, как органично Герман Лукомников смотрелся на фоне вывески «ремонтно-обувная фабрика», как канские поэты вдохновенно читали после «автор этих строк/плавленый сырок» что-то про остроги, Сибирь и юбилей города, и как мало жителей Канска в пятницу вечером ходит по центру города – голоса поэтов просто впечатывались в дома по периметру, но почти никто не подошел.

Поэты на площади в рамках литературного фестиваля Зазубрина, стихи читает Герман Лукомников

Фестиваль "Зазубрина", рэп от жителя Канска

http://www.youtube.com/watch?v=PzVZXkXZkrU

Тема фестиваля этого года – «Фронтир» (граница между освоенными и не освоенными территориями, цивилизацией и местом, где ее нет), больше условная, и как в случае практически со всеми региональными концепциями – взята откуда-то из головы и никак не хочет применяться, была важной только для основного конкурса видео. Конкурс собрал 24 видео разнообразных жанров, тем и направлений, победила короткометражка «Гренландия» (Орен Гернер, 17 мин, Израиль, 2014) – вряд ли ее можно будет найти и увидеть. Полный список победителей – здесь.

Еще неотъемлемо важное событие фестиваля – премьера фильмов студентов Сибирского видеокампуса, обучающихся с 2013 года, до конца дошло всего 7 человек. Среди фильмов – самобытная история в духе Германики про зависть, попытка подчинить изображение музыкальному ритму, очень смешная и крепкая история про батюшку, который любит футбол, и тотально сумасшедшая и ироничная зарисовка про «культурную революцию» в Канске – опять же вряд ли все это можно будет найти и увидеть.

НОЧНЫЕ ЗИМНИЕ ЛЮДИ

http://www.youtube.com/channel/UChp1e8_e9K_eCECuXxtyr-w

Закрылся фестиваль буквально онемевшим «Чапаевым» 1934 года, который специально для Канска в «Красноярском кинографе» обратили в «немое кино», обеззвучив, обрезав, добавив титров и спроектировав как нечто, нуждающееся только в живом звуке. За этот звук отвечал оркестр Красноярского театра оперы и балета под управлением Анатолия Чепурного, отыгрывая всю ту классику, которая приходит на ум при словосочетании «симфонический оркестр».

Музыкально-кинематографический перформанс "Живая музыка .Онемевшее кино .Чапаев"

https://www.youtube.com/channel/UC78wtCQ-aG8SUELdR5sL59A

В идеале все это здорово – просмотр фильма превращается в нечто перформативное, «Чапаев», как почти любое кино (тем более из того еще черно-белого, довоенного кинематографа) можно смотреть в любом состоянии, все эти жесты, движения, элементарно монтаж – обладают собственным значением, озвучание происходит где-то внутри вполне естественно; и оркестр, существующий как нечто уникальное – несомненно отличная идея. Вот только вместе они никак не складывались во что-то действительно значимое.

Придется допустить, что в череде фильмов нужно было выбрать именно «Чапаева», с его советскими наградами и ажиотажем (к слову, в «Википедии», среди прочего, значится, что это любимый фильм Владимира Путина) и совершить какой-то акт, сделав его немым, здесь же придется поверить, что лишить его звучания нужно именно в таком виде. Несмотря на то, что военным сценам прекрасно подходит Шостакович, а Чайковский подходит вообще ко всему, все сыгранные композиции сколочены кое-как: возникает ощущение, что сюда собрали все, что умеет оркестр (хотя это, безусловно, не так), не подобрав ни ритмики, ни какого-то элементарного соответствия мелодики и хронотопа фильма.

Закрытие фестиваля - музыкально-кинематографический перформанс Живая музыка. Онемевшее кино. Чапаев

Единственная сцена, где все вдруг замирает внутри: оставшееся в онемевшем оркестре одинокое фортепиано, отыгрывающее «Лунную сонату» Бетховена, в то время как на экране мужик неестественно отплясывает, но в звуковом фильме происходит и прозвучивается то же самое. Как итог: фильм, который можно смотреть с любого места, и музыка, слушаемая с любой точки, соединились вместе. Это подходящее сравнение и для всего Канского фестиваля, где, кажется, нужно только переставить слагаемые местами, чтобы получилось нечто грандиозное, а не хоть что-то.

Рекомендуем почитать