В элитном клубе московской литературы под названием «Журнальный зал» редкий в последнее время новичок — харьковский журнал «©оюз Писателей». Случай действительно неординарный: новые издания последний раз в «ЖЗ» попадали лет надцать назад (помните ушлые башкирские «Бельские просторы», которые хоть в «ЖЗ» и не прошли, так хоть попиарились), а тут еще и журнал не российский.
«СП» мои поздравления, теперь к их контенту несомненно внимание повысится, да и вообще, я например, и не ведал, что существует такое харьковское издание.
В первом выставленном номере (№ 12) неплохая, но уж слишком здоровая подборка стихов Нины Виноградовой, агромадная просто подборка норильчанки по рождению Хлои Горенко, ординарные верлибры Ирины Скачко и любопытнейшие стихи Олега Коцарева: дан оригинал на украинском и рядышком перевод.
Автор судя по биографии давно в авторитете, переведен в Европе, активно печатается. А стихи, мамочки мои! — там и визуальные приемы, и авангард, и рифма, кажется, встретилась (но в основном стихи свободные); античность, восток, тантры, танки, лимерик (у Коцарева «недолимерик»), стансы да еще и еврейство.
Коцарев, понятное дело, филолог по образованию. Такая эклектика очень характерна для нашей эпохи; свои мозги, определяющие и свое лицо пока не сформировались, но начитанность, образованность есть, а она всегда успешно прикроет отсутствие чего бы то ни было (таланта например. Или содержательности). У нас почти всегда образованность и считают за талант.
Но к Коцареву это относится не совсем: все же автор он интересный, и такая интеллектуальная простынка для него действительно лишь простынка, а все любовные телодвижения в паре со своей музой он совершает вполне самостоятельно. Многие стихи показались довольно никчемными, хотя сильно плохих все же нет. Но «снег — пудра» — это, конечно, лабуда, мышь, примерзшая там к чему-то — я встречал уже нечто подобное хотя бы по взгляду, по интонации.
Вообще, в верлибре свое «необщее выражение» найти кажется в разы труднее; когда читаешь все эти «версэ» потоком, настолько все сливается, настолько поэты неотличимы друг от друга, что в очередной раз проникаешься уважением к этой форме без зримых ограничений: кажущаяся простота в верлибре обманчива, писать верлибр, убежден, могут только внутренне свободные люди, более того — высоко культурные люди, и только у таких людей верлибр и получится (если они еще и поэты). (У меня, кстати, поэтому почти нет свободных стихов — раб я еще, внутренней культуры, падла, не достает, внутренней ответственности за слово, за деяние). Честь и хвала тем ребятам, которые работают в этом направлении, но индивидуальностей там пока мало. Или вот стишок Коцарева:
Природное препятствие
Снег идёт —
Медлительный и крупный,
И его так много,
Что, возможно,
Даже не пойдём
На референдум.
Что это, шедевр? Нет, обычный стишок обычного автора. Из претендентов на премию ЛитератуРРентген у каждого второго таких стихов пропасть, печатать это можно, но выделить здесь автора затруднительно. В ряд их поставь, хрен отличишь (а может в верлибре коллективный автор? Некий один мировой Поэт?).
На мой вкус лучший стих подборки «Возвращение Пенелопы», он сложнее, хотя и материал знакомый, и хороши все эти «соленые гробы», «не процелуешь», «сломал ребра и стебель», «будто увидел лисицу», «неточтотравки» и т.д. И вообще Пенелопе давно пора было самой попутешествовать:
Возвращение Пенелопы, Олег Коцарев
Четвёртого дня
Первой декады
Седьмого месяца
Третьего года
Пенелопа собрала все нужные вещи
Оружие
Платья
Воду
Мясо
И направила корабль в открытое море
Ты знаешь эти гнутоносые корабли
По рисункам на нашем рыжеватом кратере
Бессмысленно что-то в нём хранить
Разве что золотую мишуру
Корабль Пенелопы
Разбился о первую же встречную скалу
Сломал и рёбра и стебель
Выгнулся будто увидел вражью лисицу
Хрустнул будто согласился сдался спустил тоскливое «arrah»
И пошёл на дно
И теперь Пенелопа лежит в солёном гробу
Не пробьёшь
Не процелуешь
А при жизни её душа
Была зелёным холмом
Между ним ползла ложбина чем-то твёрдым устелена
Тут сеялся щебень
Тюкали другие птички
И время от времени проезжали электрички
На крышах которых
Непривычнократки
Неточтотравки
Румянились
Цветы крыжовника.
Антон Нечаев