«Раяд», Всеволод Бенигсен

Всего три года назад никто и не знал про Всеволода Бенигсена, писателя с фамилией как у кутузовского генерала из «Войны и мира». А теперь Бенигсен — чуть ли не новый классик отечественной сатиры, его книги регулярно попадают в длинные и короткие списки престижных литературных премий, его окружают восторженные поклонники и ругают не менее эмоциональные недоброжелатели. «Случай Бенигсена» — это именно то счастливое стечение обстоятельств, позволившее на полном серьезе говорить о «новом Гоголе». Ну, насчет Гоголя я бы поосторожничал, но то, что Бенигсен пишет не менее забористо чем Владимир Войнович, а иногда достигает уровня Зощенко — этого не отнять.

Вообще же, как известно, главная претензия к сатире со стороны ханжей всегда в том, что она описывает всегда не то. Вопросы и проблемы, скажем, правильные, но за все остальное сатирика надо бить по рукам. И люди у него не такие, как на самом деле, и говорят они не то, и страна совершенно неправильная. Не сатира это, а дешевое зубоскальство, ярится критик и следует вывод: Всеволод Бенигсен — обычный графоман, не имеющий права называться писателем.

В том-то и дело, что романы Бенигсена считаются сатирой по недосмотру. Это, на мой взгляд, скорее такая социальная фантастика, когда автор берет некое допущение, небольшой сдвиг, искажение повседневности и начинает фантазировать — а как там было бы дальше. В этом секрет успеха его первой (и лучшей) книги «ГенАцид», где сюжет вращается вокруг «новой приватизации» — правительство решило в качестве ваучеров раздать гражданам России последнее национальное достояние — русскую литературную классику. И каждый, как на ваучер, получает в собственное пользование несколько строк — из Пушкина, Гоголя, Чехова. А потом начинаются уморительные разборки и диалоги, которые заставляют вспомнить еще одного классика отечественной сатиры — Салтыкова-Щедрина. В последнем из вышедших романе «ВИТЧ» описывается город, в который в свое время выселили всех советских диссидентов. Уже и Советского Союза нет, а диссиденты наотрез отказываются покидать свое гетто. Потому что на воле их начинает косить вирус «витч» — синдром творческого бессилия. Все это тоже довольно смешно.

А вот «Раяд» — это уже не так смешно. Это вообще не очень похоже на сатиру, это довольно жесткая вещь, хотя тут тоже сделано «бенигсеновское допущение». В одном из московских кинотеатров убивают человека по фамилии Оганесян, следователь (главный герой романа) в ходе следствия выходит на некий район, в котором соблюдается абсолютная этническая чистота — никаких тебе чумазых гастарбайтеров, в школах только русские девочки, дворники говорят на языке Пушкина и Гоголя. Словом, лепота. За этническим порядком следят специальные уполномоченные, и даже те, у кого в жилах течет хотя бы частица неславянской крови, начинают испытывать некоторую неловкость... Придумано смешно, и описано с фантазией, юмором и максимально тактично, но смеяться не хочется, потому что национальные вопросы — это не те вопросы, которые ставятся ребром, а те, которые бьют по голове. «Раяд» получился книжкой вполне амбивалентной. С одной стороны, забавно следить за особенностями жизни «этнически чистого района», с другой — понимаешь, что в реальной жизни создание такого района потребует много невинных оганесянов. Странное чувство: и смешно, да не до смеха, и про нас, да верить не хочется.