С легкими, на первый взгляд, вещами иногда бывает не в пример труднее, нежели с тяжелыми. Разбить творчество замечательного венгра Имре Кальмана на десятки сверкающих осколков, а потом собрать из этих осколков качественную оперетту — задача, которая требует не только недюжинного вкуса, но и определенной воздушности в режиссерских руках. Руки Надежды Столбовой таким качеством, очевидно, не обладают, и потому удивительно, как пресловутая «гала» — увесистая, ходульная и, что греха таить, блеклая — ещё ходит по репертуарному льду.
По легенде, события двухчасовой феерии в стиле ретро происходят в Голливуде начала прошлого века, на вечеринке по случаю премьеры потенциального кинохита; в действующих лицах — местная богема и «бедные родственники» знаменитостей, в качестве сюжетной основы — что-то ненавязчиво романтическое и со счастливым концом. Реальность же такова, что постановку возможно наблюдать с закрытыми глазами, причем без малейшего ущерба для своего внутреннего эстета. Скупость сценографических решений вкупе с вопиющей бедностью художественного оформления заставляет подозревать в действиях постановщика злой умысел — вероятно, таким образом режиссер желала продемонстрировать, что одухотворяющие мелодии великого композитора сами по себе столь красивы, что позволят вытертому деревянному полу притвориться глянцевой мостовой, однообразным и дешевым костюмам голливудской тусовки — пышными нарядами, а невзрачному проекционному заднику — роскошной декорацией.
От искрящегося, порхающего в небесных высях духа оперетты в «Кальман-гала» нет и следа — действо лишено легкости и задора, при этом раскроено на вымороченные сюжеты и абсолютно разрежено: пассивная, тяжеловесная хоровая массовка волнами перекатывается по сцене, а солисты выпевают свои партии посреди неловкой пустоты, поскольку их не поддерживают ни сценически, ни (что тоже случается) музыкально. Артистическая драматика сведена к минимуму, вместе с тем очевидно желание решить общую безжизненность хореографически — и потому некоторые исполнители сочетают пение и манипуляции со степовками. Вероятно, движение к нетипичным танцевальным новеллам — единственный удачный режиссерский ход и, заодно, редкий повод открывать глаза. Например, чтобы понаблюдать за композицией Джентльмена (Олеся Алдонина) и Морячка (Демид Зыков), которые своими пятью хореографическими минутами в принципе оправдывают существование всего первого акта.
Отсутствие пышности, лоска и глянца можно было бы простить, будь все в порядке с музыкальным оформлением. Однако и здесь всё далеко не совершенно, а наиболее существенные проблемы возникают с аккомпанементом, о принципах благозвучности которого создатели «Кальман-гала» напрочь позабыли. Солирующая партия скрипки или духовых то и дело вязнет в ритмах второстепенных инструментов, что не только не позволяет выпятить достоинства главной мелодии, но и является причиной для прочих постановочных безобразий. Так, в какой-то момент на сцене появляется рояль, который исполняет аккомпанемент. В это же время скрипичное соло загнано в угол оркестровой ямы и звучит оттуда печным сверчком. Что мешало разместить плаксивый инструмент на сцене, а габаритный — в яме, не ясно; видимо, режиссер намеренно принесла музыку в жертву символическому образу тапёра.
Известно, что премьера «Кальман-гала» (двухлетней давности) была приурочена к 130-летию маэстро; что постановка эта коммерческая и в некотором смысле, педагогическая — пристроить к делу молодого режиссера с его оригинальным проектом; что музыкальный театр в кризисе и не всегда может дать сдачи забравшимся на его территорию коллегам.
Но надо же и совесть иметь.
фото: krasopera.ru
