Иммемория, Бертран Феррнье, Максим Фонтен

На обложке этой детской книжки, сочиненной двумя молодыми (обоим Фернье и Фонтену по 30, плюс-минус) французами, стоит надпись — «Проект Люка Бессона». Тут, полагаю, любой, кто имел дело с, кхм-кхм, экскурсами Бессона в детскую литературу, имеет полное право задрожать мелкой дрожью — непонятно, то ли от ужаса, то ли от возмущения.

На деле же всё оказалось далеко не так страшно, как могло бы. Судя по всему, линейкой по рукам своих подотчетных писателей Бессон всё-таки в процессе написания не бил — но вот без пары вводных лекций на тему «Как правильно надо писать детские книги», кажется, не обошлось. Хотя не исключено, что подмастерья решили подыграть мастеру из чистого подхалимажа, чтобы с зарплаты не снимал — по «Иммемории» регулярно кажется, что Фернье и Фонтен здесь просто придуриваются и разминают пальцы, в то время как на деле легко способны на большее.

Впрочем, обо всём по порядку. «Иммемория» — это такое психоделически-красочное детское фэнтези, в котором группа детишек путешествует по распадающимся на куски семи мирам в поисках их Стража, который может вернуть всё обратно. Среди миров есть такие, где живут только игрушки, или такие, что превращены в сплошную игру с хождением по клеткам; детям встречаются гигантские механические монстры с лопатами и племя плюшевых медведей, ужасающие рыцари и огромные скорпионы, плюшевые акулы и прочие сказочные и мистические звери и штуки. Детишки тоже все довольно красочные — есть мексиканка, которая умеет «страннодельничать» (собирать из разных обрывков предметы с неожиданными способами действия), или марроканец, обладающий непревзойденным умением засыпать даже в самых экстремальных условиях, китаянка, которая считает себя самой красивой, и так далее.

В буйстве фантазии Фернье и Фонтену и правда не откажешь — они сочиняют какое-то бешеное количество препятствий, которые постоянно возникают на пути у главных героев, одно безумнее другого — то город под стеклянным куполом, который охраняют оловянные солдатики, то группу огромных прыгающих сумоистов, сносящих всё на своём пути. Временами, то там, то сям, буквально на пару реплик, «Иммемория» и вовсе проваливается во вполне взрослый абсурд (отчего и возникает мысль о том, что авторы этого дела способны на большее). И это, в общем, было бы почти всерьёз здорово, если бы авторский дуэт не подводило стремление соответствовать представлениям своего босса о детской литературе, выскакивающее чуть ли не на каждой странице.

Вся «Иммемория» написана предельно сладким, маслянистым языком, каким не очень умные взрослые имеют привычку разговаривать с детьми, искренне полагая, что иначе они не понимают. Причём видно, что эта сладость корёжит естественный слог самих Фернье и Фонтена, от чего всё повествование постоянно странным образом разъезжается на части. К тому же пристрастие ко всяким ласковым словечкам регулярно приводит к нежелательному комическому эффекту — скажем, трудно удержаться от смеха каждый раз, когда авторы величают словами «красавец блондин» героя, которому, кажется, лет десять. К тому же у «Иммемории» есть и некоторые проблемы со структурой, которые, кстати, не так уж и бросаются в глаза. Все эти переходы из мира в мир выдержаны в довольно стремительном ритме, и только где-то к середине книги замечаешь вдруг, что механизм всё время один и тот же — попали в мир, попали в передрягу, положение как будто бы безвыходное, и тут кто-то из детей вдруг делает что-то важное, и они перескакивают в следующий мир. Такая механистичность сильно напоминает компьютерную игрушку с её переходами от уровня к уровню. В принципе, если парни писали книгу с расчётом на её дальнейшее превращение в игрушку — то, наверное, и вопросов нет. Хотя в таком случае этап выпуска истории в виде книжки легко можно было бы и пропустить.