TV-люди, Харуки Мураками

Когда-то давно Григорий Чхартишвили (он же Борис Акунин) назвал Кобо Абе классиком советской литературы. Сегодня это остроумное звание вполне применимо к другому автору из страны восходящего солнца — Харуки Мураками. В России, где каждый чих и без того плодовитого писателя переводится и издается, новую книгу рискуют пропустить даже заядлые поклонники. Скромный — 156 страниц крупным шрифтом — сборник рассказов легко затеряется в книжном магазине среди его же, писателя, бесчисленных томов. Однако «TV-люди» — тот случай, когда порыться на полке с буквой «М» стоит повнимательнее.

По слухам, этот цикл рассказов вывел Мураками из глубокой депрессии, в которую он впал после необычайного успеха «Норвежского леса». Оглушенный всенародной любовью и медийным тиражированием, писатель не мог выдавить из себя ни строчки. А потом взял да написал несколько небольших историй про химеру телевидения, отчуждение, бессонницу и разрушительное молчание.

«Воскресным вечером телелюди вошли в мою квартиру» — говорит герой заглавного рассказа. Телелюди — это такие странные существа, которых, кажется, никто и не замечает. Выглядят почти как обычные люди, «словно точная пластиковая моделька, которая чуть меньше реального размера». Они занимаются распространением телевизоров, лишают возможности говорить, а замолчавших превращают в телелюдей. Или в камень, кому как повезет. У остальных героев книги дела тоже обстоят не ахти. Одну девушку насилуют из-за неподходящей воды ее в теле, а другую морально уничтожает ее жених, превратившийся в зомби. Успешный и кругом положительный мужчина абсолютно одинок, а замужняя дама, в тайне ото всех страдающая бессонницей, читает-перечитывает Анну Каренину до полного расщепления реальности. С ней, с реальностью, вообще все зыбко. Правду от воображения и сон от бодрствования отличить подчас невозможно. Даже логическая связка рассказов напоминает состояние дремы: завязшие в тексте мотивы и образы переходят из одного в другой, появляясь в самых неожиданных местах.

В «TV-людях» нет ни сложносочиненности «Хроник заводной птицы», ни монументальности овечьей серии, ни глубины пафоса документальной «Подземки». Лаконичный сборник, будто бы вырванный из неведомого контекста. Но вся штука в том, что в этой миниатюрной «книге за полчаса» — узел и нерв последующего творчества Мураками. Колеблющиеся, растерянные и рефлексирующие герои. Фирменный авторский слог, похожий на доверительную беседу за кувшинчиком остывшего сакэ, еще совсем не похож на стилистический автоматизм и звучит как никогда искренне. А тот неведомый контекст, из которого сборник вроде как вырван, появится только потом. В дописанных в 90-м году рассказах Мураками определил главный тип литературного героя на десятилетие — непонятого, пассивного и одинокого. Дуглас Коупленд напишет свое «Поколение X» только через год.

Русский читатель японским автором, конечно, перекормлен. Ажиотаж вокруг Харуки Мураками уже давно затмил былую популярность его соотечественника Кобо Абе, с которым у него так мало общего. Хотя мода на Мураками прошла, километры безжалостной критики она после себя все же оставила. Кем только его не называли: беллетристом, ориенталистом, конъюнктурщиком, симулянтом. Мол, никакой глубины, лишь заигрывание с читателем и пластмассовая имитация откровений. Но «TV-люди», если и игрушка, то точно из серии «детям до n лет не рекомендуется» — слишком много мелких и, главное, острых деталей.