«Я — аферист. Признания банкира», Крез

Некий Дамьен, гендиректор крупного французского банка, ловит за руку пару трейдеров, которые с целью обогащения превысили лимит открытых операций. Ознакомившись с деталями их хитроумного плана и прельстившись магией, насыщенной математикой, он меняет свое кредо на служить (всегда, когда можно) и заодно обслуживать себя (всегда) и решает осторожно пощипать так называемые «счета переходящих остатков». Тут, как нельзя кстати, подворачивается скорое крушение старейшего американского банка Lehman Brothers, в которое мало пока кто верит и после которого, собственно, «американский ипотечный кризис» и превратится в «мировой финансовый».

Если вы все еще не уснули, то знайте: «Я — аферист. Признания банкира.» — это уверенно и неделикатно проносящийся по финансовому закулисью роман, написанный от лица алчного и циничного топ-менеджера. Анонимный автор, скрывающийся под именем баснословно богатого царя Лидии Креза, обнажает и так не очень-то одетую истину: в экономическом кризисе виноваты банкиры. «Двадцать лет пиршества и пренебрежения любыми правилами — на фоне нравоучений, адресованных нашим клиентам». Но на этот раз фокус в другом: главный герой и, определенно, сам писатель выбираются из самого нутра этой нагой бесстыдницы, оттуда, где обычно запрятаны всякие пикантные детали.

Почему, например, Еврокомиссия в 2005 году так и не выбила из швейцарских банков информацию об уклоняющихся от налогов клиентах? Потому что некоторые ее члены размешают там свои незадекларированные доходы. Кому принадлежит жирный ломоть американской экономики? Саудовской Аравии. Как финансовые алхимики превращают в золото содержимое наших мусорных баков? «Мы прячем высокорисковые кредиты, от которых хотели бы избавиться, смешивая их с качественными долговыми обязательствами. Производство этого нового сорта сервелата называется секьюритизацией. Затем мы выпускаем новые ценные бумаги траншами, то есть ломтями, и продаем, подгребая заодно отличные комиссионные <...> Думаю, те, кто съел слишком много, не выживут. Что же до остальных — то они теперь считают мошенниками и отравителями всех колбасников». Временами обличитель переходит на более узкоспециальные вещи: внутренние интриги, ревизия имущества известных финансовых бонз, фальсификации отчетов и случаи кумовства с деловыми изданиями. Сладострастно расписывает финансовые инструменты (ставшие теперь токсичными) и оправдывает евреев — протестанты-аглосаксы воды из крана выпили не меньше.

Правда, на жизнеподобный дневник роман все-таки не похож. Слишком уж литературным получился выходец-из-низов-которому-задолжал-мир Дамьен, а его история — отчетливо беллетристичной. Но если под псевдонимом Крез скрывается и не экс-управляющий, то его осведомленность выдает как минимум маститого экономического журналиста с воображением, который или устал от круговой поруки, или просто решил сорвать куш. А кроме внушительных продаж и читательской признательности с романом мало что может случиться. В том плане, что какими бы жареными фактами «Я — аферист» не обличал банковское сообщество — растормошить его он едва ли сможет. Равно как и любая другая книга.

Можно долго, как лебедь, рак и щука, тянуть дискуссию о финансовой системе в какую угодно сторону. К либерально-кабинетной демагогии, к большевистскому рычанию, к невозмутимой апологетике или к евразийскому кликушеству — неважно. Все равно бухгалтерский баланс изъясняется не тем языком, на котором набираются статьи и романы, а его прибыль-правота обходится без аргументов и риторики. В эпилоге, кстати, таинственный Крез резюмирует борьбу с финансовым кризисом — в которой коэффициент полезного действия близок к нулю. Конечно, позитивная миссия «Признаний банкира» очевидна: хорошо не просто знать, что капитализм держится через одного на коварных пройдохах, а еще и ознакомиться с ассортиментом лапши и набором приемчиков. Но вот что с этими знаниями делать — решительно непонятно. Оффшор и ныне там.