В истории фотографии январь 1839-го — месяц, с которого начинается более официальное шествие «камеры-обскуры» (или с лат. «темной комнаты») по всему миру, чем прежде. В совокупности же фотография вынашивалась двадцать лет с хвостиком, и сопровождали ее восторги, разочарования, большие открытия, насмешки и карикатуры. О них и речь.
Наверное, научные открытия в фотографии делались бы оперативнее, если бы изобретатель Дагер выкладывал на YouTube свои оптико-химические опыты в популярном представлении «Диорама» и с медной пластиной, Нисефор Ньепс вел блог о том, как пыхтит над «гелиографиями», а Уильям Толтоб отписывался на twitter, как идут дела с методом получения снимков на бумаге. Так или иначе, первые открытия в фотографии совершались далеко не одним человеком, что рождало азарт, соперничество и разочарования.
Так, досадуя на нежелание властей поддержать его изыскания, исследователь Байяр в 1840-м инсценировал самоубийство с помощью... фотографии. На снимке был изображен несчастный изобретатель с темной дырой в груди, которого равнодушие общества заставило свести счеты с жизнью.
В то время исключительным положением среди всех способов запечатлеть мир без помощи кисти все же пользовались дагеротипы — изобретение Дагера. Удивительно, но так же как в «нулевых» мы активно смеялись над повальным использованием «зеркалок», в 1839-м во французских газетах активно высмеивалась «дагеротипомания»! Например, в «Карикатюр» художник Мориссе высмеивал лихорадочную горячность публики, восторженно принявшую дагеротипию и приравнял эту новую страсть к одержимости. Среди прочего он представил сюжет «механизации портретов и художника, отправляющего в дальние странствия с простеньким фотоаппаратом. Что же касается граверов, то им остается разве что повеситься».
В те годы фотографирование оставалось занятием сезонным и еще сильно зависящим от освещения: журналисты и другие современники событий описывали, часто с насмешкой, первые фотомастерские, загнанные на верхние этажи, под кровли. Клиент попадал в настоящую «стеклянную клетку», скудно обставленную мебелью, но с большими окнами, часто подсиненными, чтобы сократить выдержку. Посреди студии — два агрегата: собственно фотоаппарат и устройство, помогавшее позирующему удерживать позу, — обычно кресло или стул с подставкой, или скорее, зажимом для головы. Юмористы потешались над модой на фотопортреты, выстраивая ряды из различных пыточных приспособлений: позорный столб, клещи, дыба. Весь сеанс позирования человек должен был оставаться неподвижным на ярком свету солнца — воистину пытка, тем более что в итоге всегда выходило оцепеневшее выражение лица.
«Выходя, испытываешь малоприятное чувство, чем-то очень похожее на ощущения, переживаемые в приемной зубного врача», — так одна газета того времени описывала мастерскую дагеротиписта. Сама же повальная организация фотоателье примерно в 1845-75 гг. тоже рождала смешки. Карикатурист Надар, который по иронии судьбы сам потом стал известным фотографом, высмеивал бушующую моду на фотопортреты и однажды опубликовал рисунок «Ливень из фотографов». Забавно, ведь эта картинка актуальна и сегодня.
Но, несмотря на то, что фотография была настоящим громким открытием, сама процедура создания портретов без кисти, с помощью громоздкой камеры, оставалась для простых людей загадкой, воспринималась как волшебство. Над чем карикатуристы тоже любили посмеиваться.
Подпись под рисунком Домье:
— Вот, женушка, мой портрет на дагеротипе, который я заказал для тебя в Париже!
— А чего ж мой портрет заодно не заказал, раз был там? Только о себе и думаешь! (фр.)
***
Это лишь малая доля истории фотографии, шуточная. В следующий раз поговорим, какие книги по истории фотографии есть, чем они любопытны и где их можно достать.
Анна Груздева