Решила вновь посмотреть в оперном «Пиковую даму». Тем более что Лизу там пела Анна Киселева, я ее в этой партии еще не слышала. Но сильные впечатления в тот вечер ожидали не только от пения артистов...
Как раз от самого спектакля ощущение осталось не столь благостное, как на премьере «Пиковой дамы». К сожалению, факт: успех оперных спектаклей в нашем театре раз на раз не приходится. Грамотная режиссура — это еще полдела. Но если попадешь на неравномерный вокальный состав — пиши пропало. Поэтому удовольствие гарантировано разве что на премьерах. Или на спектаклях с приглашенными солистами.
Впрочем, с женскими голосами в Красноярской опере все еще более-менее. Вот и Киселева в партии Лизы не разочаровала. Понятно, что над партией ей еще работать и работать. Но искусствоведы, которые ее в ней слышали, предрекают, что это будет очень достойная Лиза. Несмотря на все сложности, сопровождавшие работу Киселевой — и восстановление творческой формы после декретного отпуска, и переход с меццо в сопрано — это вообще нагрузка непомерная. В общем, остается только пожелать артистке успеха.
Хороша оказалась и Ольга Басова (старуха графиня), как всегда, просто бесподобна Анастасия Лепешинская (Полина). А вот с мужскими голосами в театре все далеко не гладко. Михаил Вишняк пел Германа так натужно, словно с удавкой на шее. Евгений Олейников (Томский) при всем своем артистизме и сценическом обаянии безбожно фальшивил. Впору перед каждым оперным спектаклем звонить в театр и узнавать состав солистов. Дабы не портить себе настроение и не сожалеть потом о неудачно проведенном вечере.
Но на вокальных неровностях на последней «Пиковой даме» дело не закончилось. В финальной части бала во втором акте в воздухе вдруг накренился опускавшийся мост. Казалось — еще секунда, и двухтонная конструкция навернется прямо на сцену. Но ничего, все обошлось. Можно только восхититься мужеством хора, находящего в это время впереди моста: люди как ни в чем не бывало довели сцену до конца. После чего объявили антракт.
В итоге в спектакле получилось не два антракта, а три, при четырех действиях. Сцена из второго акта, где старуху графиню хватает удар, прошла как отдельный акт. К счастью, больше потрясений не произошло, никто не пострадал.
Понятно, что от накладок никто не застрахован. Но... Пожалуй, один из синонимов провинциальности — пофигизм и разгильдяйство. В столицах конкуренция жестче, и это поневоле диктует более строгое отношение к делу, серьезную самодисциплину. А на периферии все на авось — с какой стати напрягаться? Я с большим уважением отношусь к художественному руководителю Красноярского театра оперы и балета Сергею Рудольфовичу Боброву. Его просто невозможно не уважать — за несколько лет поднял балетную труппу, сейчас вплотную занялся оперой. При этом он еще и талантливый художник. Я лично не сомневаюсь, что у него все получится. Но не раз была свидетельницей, как у этого мужественного и сильного человека опускались руки: доколе всех нужно подгонять? Почему все делается только по приказу, под надзором? Почему нет ощущения собственной ответственности и сопричастности, что театр — это дело всех, кто в нем работает? Если руководства нет на спектакле — что, можно и не утруждать себя особо?
Вот и история с мостом показала — разруха не в технике, не в компьютере, который вдруг не сработал, а в головах. В небрежном отношении к делу конкретных людей. Громадная стальная конструкция — это не картонные декорации, тут нужно не раз и не два все проверить, чтобы не было никаких недоразумений и сбоев. Не проверили. Хорошо, что ошибка оказалась не фатальной...
Елена Коновалова