Что-то зачастили красноярцы с публикациями в одном из самых крутых журналов России. Правда, двух последних авторов красноярцами можно назвать несколько условно. Предыдущий «знаменец» Андрей Кульба покинул наш город лет двадцать назад, а нынешний уже три года как землю нашу покинул.
В рубрике «Архив» журнала «Знамя» № 10 2009 рассказ Романа Солнцева «Баба Шура».
При жизни Роман Солнцев, постоянный автор журналов «Новый мир», «Нева» и других, мечтал напечататься в «Знамени». Но при всей его хитрости и изворотливости, публикация так и не состоялась. Даже его текст об Астафьеве редакция завернула. Зато публикация случилась теперь и, судя по всему, при поддержке Евгения Анатольевича Попова - рассказ вышел с предисловием Евгения Анатольевича.
Я не шибко знаком с Солнцевской прозой, никогда особо в нее не верил, а его внушительно-объемных романов просто пугался. Рассказ «Баба Шура» прочел. И, в общем, опасения мои подтвердились. Я даже сомневаюсь, рассказ ли это. Скорее, какая-то зарисовка, может даже поэтическая, с повествовательными элементами. Во-первых, все намешал в кучу: и знакомство с красивой девушкой в самолете на вопрос переспать (вроде это главная линия). Но там же зачем-то и диссидентство приплетено, что друг его читал Солженицына, другой там как-то сподличал и пр. Зачем все это? Просто лишние сведения, не имеющие к делу никакого отношения. Героя не характеризующие никак, отношения со снятой на ночку девушкой тоже тут не при чем, и баба Шура не в диссидентской теме тем более. Просто дань тогдашней моде? Вроде смотрите, какие мы все диссиденты. Но здесь и сейчас это выглядит глупо и непривлекательно.
Далее: к самой бабе Шуре рассказ как-то коряво подведен, она выскакивает из пустоты, без всяких логических или текстуальных обоснований. В третьих, все эти плесневелые выражения типа «минули годы»… В четвертых и самое для меня странное и непостижимое… Здесь оговорюсь: Роман был человек тончайшего понимания жизни, литературы, всего; я, работая с ним довольно долгое время, пытался азы этой тонкости усвоить, может чего и усвоил, но все же не до конца: слишком уж я непробиваемый. А Роман, и это говорят многие — душа почти женская, мягкая, деликатная, трепетная. Поэтому я всегда помню в отношении Романа Харисовича, что я могу где-то не догонять.
Итак, в четвертых: объясните мне, люди добрые, что здесь такого: снял человек в самолете девушку, жутко красивую и вроде как дает, вести некуда, время-то советское, а гостиницы тогда так, для красоты только стояли. И ведет этот загулявший человек эту прекрасную, доступную (и от этого еще более прекрасную) девушку к маме своего друга, с которым у них хорошие, близкие отношения были. Просится к маме этой переночевать. Мама эта (баба Шура) то ли нечаянно, то ли шуткуя стелит парочке так, что им любовью заняться никак невозможно: ни лежа, ни сидя, ни стоя, ни на потолке — никак (а уж в этих вопросах Солнцев был специалистом каких поискать, спросите у своих знакомых дам пенсионного возраста: из пяти три, наверняка, подтвердят мои слова). Ничего у парочки не получилось, и девушка ушла, оставив телефончик, по которому герой никогда уже не позвонит.
И что, в чем тут трагедия, что тут стоить помнить все эти годы, переживать? В чем некрасивость (в рассказе герою перед бабой Шурой за эту историю долгие годы стыдно)? Я, наверное, неизлечимо тупой, но я не понимаю. Ни один, я повторяю, ни один нормальный мужик не будет годы спустя маяться совестью, что нехорошо поступил (не с этой девушкой, нет), нехорошо себя повел именно перед бабой Шурой, матерью своего друга.
Ну да, герой женат, и баба Шура очень хорошо относится к жене нашего ловеласа, догадываюсь, что корень понимания ситуации именно в этом. Но все равно, логические, психологические основания поступков героя мне кажутся сомнительными.
Антон Нечаев