Этот автор показался мне любопытным. Учился на филфаке КГУ, по национальности красноярец. Стихи начал писать в 16, сейчас Глебу Громкову почти сорок. Стихи немного наивные, с русскими фольклорными мотивами, какая-то чистота в стихах Глеба мне привиделась...
Путешествие
Солнышко засветится за окном заснеженным,
приоткроет девица глазки свои нежные.
Утро, чуть заметное, звездами погасшими
шелестит ответами на вопросы наши.
Рифмами да звонами, ликами да кронами
проведи канонами, утоли поклонами.
Медленно распевами подыши в ладоши ты
в правую да в левую, да топай себе ножками.
Мне б такие песенки, мне б слова хорошие,
взгляды только б честные да вперед из прошлого.
Семя сей рассеивай по рядочкам ровненько,
ниточка от темени призрачна да тоненька.
Кто тебе там встретится, про то не загадывай.
Мельница пусть вертится, кто-нибудь засватает.
Выйдет, повенчается — рукава закатаны.
Ручеек кончается морями-океанами.
Сто церквей исходится, сто икон иссмотришься,
Вся вода иссохнется, господу помолишься.
Воротишься к дому ты, глянешь в даль широкую:
по сердцу знакомую, считанную сроками.
В дверь входи да кланяйся, очи светло-синие,
чем б теперь не занялся — будет все по силам.
Выйдет осиянная Волюшка забытая.
Скатерть самобраная на столе накрыта.
Исход
Все завьюжено, снег сугробами,
небо звездами смотрит.
А снаружи на стены города
свет неоновый льет.
Тени, связанные друг с дружкою,
взгляд движениям вторит.
Так рассказ кружевами на ушко
нить изящная вьет.
Где та девица, где красавица,
очи долу, где прячет?
Как мне все в этом мире нравится!
Расстарался друг-ткач.
Ветер ласково душу вычистил,
по ступенькам кот скачет.
Он давно все, что надо вычислил,
стал спокоен и зряч.
Что осталося в прошлом имени,
были ль славные виды?
Что досталось, и кто где выменял,
что под камнем лежит?
Шаг за шагом — тьма непроглядная
за спиной, и обиды
растворяются — жизнь отрадная
впереди ворожит.
Солнцу — солнцево, милу — милое,
речке — с берегом волны.
Развлекаются Нега с Силою:
накрывают на стол.
Вера крохами собирается,
горстью сыплется полной.
На полях цветы распускаются:
По фиг царь и престол.
Мир огромен да жизнь предлинная,
тропка вьется по кочкам.
Кушай яблочки молодильные,
сном подпитывай ночь.
Место знаменем отмечается,
шлет тире мне да точки.
Все слова собрать лишь останется
да в муку истолочь.
Оберега
О берега бьется волна,
тают снега, блеском звезд
веют года. Испили до дна
все города его веер грез.
Мыши, как мы же, ждут, где же он,
что нам предложит, расскажет и даст.
Яркий, прекрасный, как сон невесом,
рядом пройдет и на этот раз.
Мысль вознесла, разом вплела
нить в волоса цвета синь.
К нам не дошла, его повела.
Всем остальным же — положь да вынь.
Милые дали... Стучат поезда
стыком дорог. Все пути лишь вперед.
Хлеб свой давно уже всем раздала,
а на губах белой соли налет.
Вестник какой водит рукой?
Тополь сухой, веток скрип.
Пестуй рекой на лодке лихой,
а под водой, замирая, в крик.
Весла сложили. Течение вод
уберегает от света и тьмы.
В небо глаза и распался свод,
в каждом оставив частичку луны.
Свежесть листвы, дыханье травы,
я или вы — вместе пьем
капли росы. В поле кресты.
Все это мы как-то переживем.
Берега линии плавны как круг,
блещет волна, словно кромка льда.
Слеза упадет в запущенный пруд
и чистыми станут его берега.
Чудесная встреча
Рассыпали в города тонны торного зерна,
ждали рассвета, жаркого лета.
Да фигуры изо льда
завораживали «да»
стужей да ветром. Черная мета
здесь легла, как сон.
С кем ты обручен,
кто тебя искал, именем не звал -
грезил ответа.
Ты шагала, а гроза накатила, и слеза
жутко и быстро смешала мысли.
Жгли пытливые глаза
возвращавшихся назад
к опавшим листьям, минувшим числам
(никому не вняв,
грозной силой смяв,
зарубив резон за грани выйти вон),
в круг новых жизней.
Я искал такого дня, когда жар да без огня.
Браная сеча мертвых излечит.
Кто предложит, как унять
возражающую рать,
верная вечность иль мерное вече?
Только ветер-дым
сам тебя любил,
солнцем осиян, он тебе и дал
чудесную встречу!
Здесь я воздуха слегка наберу, а ты пока
чай завари нам тайнами мира.
К нам течет издалека
поднебесная река,
слово накрыла звуками лира.
Цветом облучен,
местом наречен,
можешь все понять, можешь смело жать,
раз все так мило.
Интуиция (о лире и дружбе)
Ты замечаешь, что в небе ни облачка,
ты удивляешь друзей и знакомых: вон
несколько столиков в кафе переполненном
пусты. Всё вокруг будто бы в невесомости.
Медленно шар земной движется эллипсом.
Ветер и жар смели Битлз и Элвиса.
Ты говоришь мне: «Не думай словами...»
Знаешь ли ты, кто смотрит твоими глазами?
Мне бы добраться до гор, что вершинами.
Милый мотив пусть предстанет мне сказкою.
Я наблюдаю полет серпантиновый,
жду, чем быстрее: кнутом или ласкою.
Мчится на скорости поезд неведомый
желтой стрелою в ночь перерезанный.
Вещи порой мы меняем местами...
Знаешь ли ты, кто их держит твоими руками?
Реки, поля, лес и горные полосы
дружат друг с другом. Здесь люди разные
море желают пройти словно посуху.
В небо подняться стремятся отважные.
Лестница вьет за ступенькой ступеньками,
цвет засиял фиолета оттенками.
Гости собрались давно за столами...
Знаешь ли ты, кто здесь ступает твоими ногами?
Солнышко в руки нам медью вливается.
Цинком дорожка луны наполняется.
Капли воды беспечно играются,
наразвлекавшись, влет испаряются.
Кто-то дает то, что вовсе не прошено:
«- Здравствуй, мой милый!
— Здравствуй, хорошая!»
Узнаешь ли ты, проходя расстояния,
чьи в тебе сердце твое и дыхание?
Срединный путь, или
Улыбка Джоконды
(мантра красоты)
(мантра красоты)
В звездном небе привольные своды,
все дороги свободны и светлы,
с гор стекают звенящие воды,
мысли будто росинка чисты.
Исчезают извечные споры,
и тяжелые думы уходят.
Воздух дышит свежестью моря,
всё вокруг украшают цветы.
Самолеты, летящие в небе....
И машины, стоящие в пробках...
В них сидящие люди беспечны...
И мечты их легки и просты.
Тонкий ладан дыхания нити
мне под кожу — до самого сердца,
чтоб улыбку твою сохранить мне,
чтоб увидеть лик красоты.